[Back Home] Erick Moya (Timberlake)

[Joslin Thao]

LOS SANTOS POLICE DEPARTMENT

- - - Malcolm Caldwell Chief of Police

- - P.O. Box 30412 1308 San Andreas Ave. Los Santos, SA. 90030 Vespucci Headquarters

Back Home Program

Application

Ваше имя и возраст: Артем, 18

Игровой опыт на GTA:W (фракции, интересные роли): крайм (банды, орг. преступность), лео (лспд, суд, дао)
Игровой опыт в LEO на GTA:W (фракции, интересные роли): гед полевка, нед, ган юнит, гед дт, гнд дт
Игровой опыт на серверах с повышенным уровнем ролевой игры (фракции, интересные роли): уже не вспомню
Ваши самые известные никнеймы, по которым мы возможно можем Вас узнать: Erick Moya
В этой фракции есть Ваши знакомые или друзья?: да

Опишите вашего будущего персонажа, планы на его развитие (не биография): детальный рассказ что, зачем, почему и как

SPOILER: show

PART1.

Эрик Мойа не проснулся однажды злодеем. Его к этому привела цепочка предательств: предательство системы, бросившей его родителей на произвол судьбы; предательство бюрократии, принесшей жизни в жертву отчетности; предательство самой идеи справедливости, убившей его честных друзей.

После истории с Оскаром Круком и ОВР, Эрик столкнулся с беспомощностью лицом к лицу. Несколько лет назад, будучи ещё молодым офицером, он в ходе патрулирования ненамеренно перешёл дорогу небольшой, но жестокой ячейке мексиканской мафии, контролировавшей район его детства. Он не был героем - просто сделал свою работу, арестовав одного из угловых. Ответ не заставил себя ждать.
Его нашли в уединённом месте, в маленьком съемном домике на кольце Дэвиса. Разговор был коротким и чётким: его родителям, всё ещё живущим в том же районе, будет нанесён «визит», если он не пойдет у них на поводу. Это был не просто шантаж - это было демонстративное унижение. Им было плевать на его значок. Они знали, где живёт его мать, какую машину водит отец. В тот момент Эрик понял главное: броня закона хрупка, когда противник не играет по его правилам. Он сломался и согласился. Этот эпизод, о котором он никому не рассказал, оставил в нём глубокий шрам. Новость о том, что ключевые фигуры той группировки были либо ликвидированы в междоусобных войнах, либо получили пожизненные сроки в Болингбруке, принесла не облегчение, а горькое послевкусие. Проблема исчезла не благодаря правосудию, в которое он верил, а благодаря ещё большему насилию и хаосу. Первый кирпич в стене его цинизма был заложен именно тогда.

Его мотивация теперь - не корысть и не жестокость, а извращенное чувство долга. Он считает, что спасает город единственно возможным способом. Он создает свое правосудие, где улика может «найтись», а свидетель - получить «мотивацию» говорить. Он спит спокойно, потому что убедил себя: в мире, где хорошие парни гибнут из-за правил, только плохой полицейский, делающий «правильные» плохие вещи, может хоть что-то изменить. Он - необходимая тень, порожденная сломанной системой. И с каждым «успешным» делом, закрытым его грязными методами, он все глубже тонет в этой тени, искренне веря, что это и есть его служба.

Травма от шантажа мафии не стала публичным прозрением. Она стала личным секретом, гноящейся раной под броней. Эрик не уволился. Он продолжил службу, но его внутренний компас был сбит. Он видел, как система - полиция, суды, социальные службы - снова и снова отказывала тем, кого должна была защищать. Каждый провал, каждая бюрократическая проволочка, приводившая к новой жертве, отзывалась в нем эхом того голоса из домика на кольце Дэвиса: «Твои правила ничего не стоят».

Цель оправдывает средства, если цель - спасение невинных.
Закрыть дело на убийцу, подбросив ему улику? Этично. Потому что иначе он выйдет и убьет снова.

Внутренняя обида стала личным попутчиком Эрика, и про этого попутчика никто не должен был знать. Рана оставила глубокий шрам на Эрике. Это не сломило его окончательно. "Быть детективом" или "Быть самым результативным детективом". Его волновал этот вопрос, но сам он понимал, что компас правосудия был уже сбит. Из раза в раз он становился свидетелем того, как социальные институты отказывали тем, кого должны были защищать. Люди, которые верили в правосудие и не изменяли своим принципам - были сурово преданы. Бюрократия очерняла свое честное имя с каждым днем. Эрик смотрел на это как зритель в кинотеатре. Только этот зритель не мог смириться со многим, его не устраивал сценарий фильма.


Эрик начал смотреть на полицейские процедуры, протоколы, судебные заседания не как участник, а как беспристрастный, враждебный аудитор. Его взгляд был лишен прежнего энтузиазма. Он фиксировал, как срочные ордера тонули в бумажной волоките, пока преступник скрывался. Как показания свидетелей «теряли актуальность» из-за переносов допросов, и люди просто переставали приходить, устав от системы. Он видел, как руководство давило на «раскрываемость» не для очищения улиц, а для красивых отчетов перед начальством. Закрытое дело было важнее правильно закрытого дела. Непобежденное зло просто перемещалось из одной графы в другую, а начальство получало премии. В разговорах коллег, в черном юморе в курилке, в усталых вздохах - везде он слышал одни контексты. Раньше он с этим боролся. Теперь он стал это впитывать.

Честность - роскошь для тех, кто не видел последствий честности.
Честный полицейский хорош в отчетах. Эффективный полицейский хорош на улицах.

На смену наблюдению пришла единственная на тот момент мысль. Эрик начал строить в голове свою теорию.

Закон - это величественный замок с множеством дверей. Но у жертв и хороших людей ключ только от парадного входа, который намертво заперт бюрократией. У преступников же есть отмычки, черные ходы и подкупленные подельники. Эрик решил, что его роль - не чинить парадную дверь , а тайком проводить жертв через те же черные ходы, используя методы противника против него самого. Его служебный долг сместился, он понимал и осознавал, что это остается в его голове долгое время. Он стал прислушиваться не к громким заявлениям, а к тихим, язвительным комментариям в коридорах. Он искал тех, в чьих глазах горел тот же холодный огонь разочарования, а не горячий гнев новичка. Одними из таких людей стали Алекс и Джамал. Те два человека, в которых Эрик заметил "пламя иноверцев". Те два человека, которые всегда примут его таким, какой он есть, и не смотря ни на что дадут необходимую поддержку. Он обменивался с ними не взглядами коллег, друзей или братьев. Он обменивался взглядами хирургов, вынужденных оперировать грязными инструментами.

Доверие к системе - наивность.
Доверять можно только контролируемому результату. А результат он контролирует своими методами.

Он почувствовал, что его тень стала необходимостью. Куда бы он не шел, она всегда будет прикрывать его, помогать ему. И самая страшная ирония заключалась в том, что официальная система начала ценить его. Он закрывал сложные дела, где улики на вес золота, где свидетели отказываются говорить. Начальство хвалило его, не интересуясь, какого цвета нити он использует, чтобы сшивать разорванную ткань правосудия. Они видели аккуратный шов. Только Эрик видел шов, который берет начало из его груди. Каждое дело, каждый арест, каждый подозреваемый. Тень его не покидала, и он начал ощущать комфорт, гармонию самим с собой. Его теневое поведение стало не слабостью, а секретным оружием.

PART2.
Эрик уволился из дивизиона банд и наркотиков тихо, положив значок на стол без слов. Капитан проводил его взглядом начальства, а не человека. Три месяца отпуска у океана не принесли покоя. Его тень лежала на шезлонге рядом, и волны шептали голосом: «Твои правила ничего не стоят». Он вернулся в город и две недели скитался призраком без службы, пока в Рокфордском баре не встретил Брэдли Ванга, первого заместителя помощника прокурора. Тот всё понимал без слов и предложил значок следователя в окружной прокуратуре. «Мне нужен тот, кто не отшатывается от сомнительных улик», сказал он.

Два месяца в прокуратуре стали изощрённой пыткой. Здесь правосудие умирало не от ножа, а от тысяч бумажных листов. Чтобы изъять запись, нужны были три подписи. Эрик вылизывал отчёты, ненавидел бюрократию и чувствовал, как его теневая суть чахнет под лампами дневного света. Он предал свою мрачную миссию ради иллюзорной чистоты.

Ночью на порог офиса пришёл Джамал Усман с дружеским напоминанием: «Винсент мёртв. Честный коп, который верил в парадную дверь. Система не смогла его защитить». Он напомнил, что от их негласного братства осталось трое - Эрик, Джамал, Алекс. Тех, кто знал, что справедливость вырывают зубами, а не пишут в кодексах. Он бросил фотографию, где они втроём, а позади, улыбающийся Винсент: «Он верил в тебя. Возвращайся».

Эрик не спал, ему снился мёртвый друг и улицы, полные тех, кого он не успел спасти. Тень требовала действия. Он написал заявление об уходе, не сказав об этому Вангу.

Эрик вышел в ночь, пропитанную гнилью и бензином. Тень снова прикрыла ему спину. Круг замкнулся, и в этой тьме он обрёл единственно возможный для себя покой.

Собираетесь ли вы играть экстраординарного персонажа или с коррупцией?: Да

Причина ухода с прошлой фракции: рт
Дата ухода с последней ЛЕО-фракции, в которой Вы играли: где-то 2-3 месяца назад лспд
Были ли у вас конфликты? Опционально, если заполнен пункт выше: да, были, но все исчерпаны и решены
Скриншот наказаний на GTA:W: https://imgur.com/a/ylreRjC
Аккаунт на форуме GTA:W: https://forum.gtaw.io/profile/11727-timberlake/
Профиль в Discord: .timberlake

Скриншот-ситуации: (необязательно в LEO фракциях): на лспд форуме топик скрыт (https://forum.gtaw.io/topic/56447-youre ... im-hunting тут начал вести топик по новой, показал возвращение в пд)
Пожелания: гнд + даблфрак (добро от лидера) + договоренность с немцем

[Johnny Drake]

Вынес на рассмотрение.

[Ezra Adler]

DT I GND + 1/2 до решения ФМ по договоренности с Немцем

Обязательно ознакомься с содержимым топика, там находится важная информация для игроков, поступивших в нашу фракцию по БХ и переводам.